Вместо в общем-то обидного слова «мент», уже прочно вошедшего в народный язык, в милицейский менталитет и в искусство, обязательно, я полагаю, появится далеко не новое, но куда более оскорбительное и зловещее слово «полицай» - жива ещё память народная…

Это – моя первая  мысль, которую я записал, как только стала известной идея президента переименовать милицию в полицию. Среди тех, с кем я поделился этим нехитрым соображением, нашлись и такие, кто говорил: да чепуха всё это! Воля президента необорима – это раз, а народ быстро привыкнет – это два. Не впервой же…

Но вот «Московский комсомолец» 9 августа (газета пришла к нам 13) публикует анекдот, и я ахнул: «Издательство «Детская литература» срочно выпустило исправленную версию известной поэмы, теперь она называется «Дядя Степа – полицай». Поступок «МК» комментируйте сами. А вот по поводу термина комментарий необходим, ибо смысловая и сущностная разница между милицией и полицией весьма ощутима. Это ведь не просто названия, а определения, да ещё и какие.

Полиция с древнегреческого – управление страной. Выступает как система государственных органов по охране общественного порядка и борьбе с преступностью. Порождается государством и вбирает в себя ещё и функции полиции военной, следственной, налоговой и тайной. О последней – особо.

Тайная полиция есть спецслужба автократических государств, осуществляющая слежку за гражданами с целью выявления и покарания неблагонадёжных. В царской России – это опричнина (Иван IV), затем жандармерия (охранка), в советскую эпоху – ЧК, НКВД, МГБ, КГБ, ныне – ФСБ и СКП.

Милиция с латинского – войско, военная служба в народном ополчении. Бытует утверждение, что слово в ХVIII веке заимствовано из немецкого через польский. В 1806 г. под этим названием из разночинного люда было создано российское ополчение периода русско-прусско-французской войны в связи с угрозой вторжения в Россию наполеоновских войск. Распущено после подписания Тильзитского мира (1807 г.). Второй раз российская милиция родилась в февральскую революцию (название «милиция» предложил А. Керенский), а уже советская (вначале красная) милиция по инициативе большевиков была сформирована сразу же после Октябрьской революции. Причем, задумывалась и создавалась она именно как народная, не для защиты и охранения власти комиссаров и наркоматов (на то были армия и ЧК), а для защиты власти рабочих и крестьян, т.е. народной власти, коей и была подконтрольна. И телесериал «Рождённая революцией» – кинуха взаправду.

При том, что милиция создана для охраны общественного порядка и борьбы с преступностью, от полиции, как видите, она отличается существенно, по смыслу и по содержанию. Другое дело, что к нашему времени, особенно же после двух чеченских войн, эта разница почти уже стёрлась и порождает вопрос. ВОПРОС!

Где гарантия, что после переименования, пусть даже и крайне ослабленная на сегодня, нравственная связь милиции с народом окончательно не превратится в безнравственную связь полиции с государством, чья нравственность тоже под большим вопросом. Ведь всё чаще и всё внятнее вместо «моя милиция меня бережёт» звучит «прав тот, у кого больше прав», или того похлеще «бабло побеждает всё». И вот что самое печальное, такой гарантии новый закон не даёт, ибо не даёт её и само общество, но об этом ниже.

СМИ открыто задаются вопросом: так что, Россия теперь будет полицейским государством? И есть ответ на этот вопрос. Есть! Но он тоже вопрос: быть может, упорно воцаряющаяся в стране монетократия в ином государстве и не нуждается? Зачем ей Аниськины – плоть от плоти народные и кровь от крови родные?

Да, возможно переименование милиции в полицию и есть своеобразный акт очищения, а вернее, отрешения от ментовских гадостей, доставших народ и отвернувших его от «своей» милиции. Но: акт этот, как приведено выше, весьма сомнителен, а главное – не в нём же суть нового закона! Тем более, что нового и хорошего в нем немало.

В СМИ рефреном (и не удивительно!) отмечаются кардинальные новшества проекта, как то:

• чёткие ограничения применения сотрудниками полиции специальных средств при задержании граждан или отпоре толпе;
• строго санкционированное применение силы;
• максимальная конкретизированность прав сотрудников полиции;
• чёткая регламентация порядка задержания граждан.

Всё это имеет прямое отношение к населению, т.е. к людям, и носит очеловеченный характер. И это прорыв.

Наперебой и особо СМИ подчёркивают, что впредь «Открытость и прозрачность деятельности полиции будет способствовать восстановлению доверия у граждан. Граждане и организации имеют право в порядке, установленном законодательством, получать от полиции информацию, непосредственно затрагивающую их права». И тут же совсем неожиданное: законом предлагается обязать руководителей полиции выступать перед местными заксобраниями с отчётом о результатах деятельности, информировать СМИ о своей работе. В таком случае за наш «Правопорядок» «Северному лучу», райотделу милиции и администрации района впору уже ордена вручать!

Ну а чего СМИ не заметили, не подчеркнули?

Предлагаемый к осмыслению закон не замутнён нечёткими формулировками. Мало того, он сразу предлагает отмену прежнего (1991) закона о милиции и подзаконных актов к нему. И это правильно: новому закону нужно чистое правовое поле, без чего он не заработает.

Пусть ещё и не в той мере, в какой этого требует жизнь, но всё же (и это ещё один прорыв) в законе предположены превентивные меры, направленные на предупреждение и предотвращение преступления, и даже на устранение условий, способствующих совершению преступлений, особенно – самими полицейскими. А я хорошо помню, как в 1991 году после выхода ныне ещё действующего закона «О милиции» трудно было милицейским руководителям отвечать на вопрос: как вы предотвращаете преступление, где ваша профилактическая работа? По определению свойственная бы милиции работа по активному предупреждению преступления законом не прописывалась.

Ну а теперь о самом главном – заработает ли закон?

Тут дело сродни вечному вопросу: что первично, яйцо или курица? Что первично: закон, обусловливающий и закрепляющий условия для своего действия, или условия (в данном случае государство и общество), вызывающие и формирующие закон для своего сохранения и развития? И как невозможно яйцо без адекватной ему курицы, так и невозможен закон без адекватного ему общества. А каково же оно, наше общество?

Понятное дело, вот уже 20 лет как капиталистическое. В общей массе своей ловко обманутое и грубо ограбленное. Интересно, как трансформировалось во времени определение нашего капитализма. Вначале – бандитский. Затем – плутократический. Сразу за ним – олигархический. Вслед за этим – бюрократический. Ещё совсем недавно – олигархически-бюрократический. Нынче и вовсе уже монетократический. Деньги и власть слились окончательно. То есть это такая экономическая система, в которой верх над всем (олигархами, верховной властью, политическими элитами, классами и народом) держат деньги через своё врастание во власть на всех её уровнях и во всех её видах. Не потому ли лучшие умы России (не те, кто складывает и пилит бюджет) выражают глубочайшую тревогу за судьбу страны?

Ответственные перед народом СМИ дают возможность думающим свою тревогу и опасения доводить до общественного сознания. Только вот беда: сознание это то ли замерло, то ли угасает. Пересказать причины этой тревоги (правомерной, не надуманной!) враз невозможно, нужен трактат трактатов, а главное – время, чтобы всё усвоить, переварить и определиться. Но что ещё круче – для власти любая такая тревога – это выпад против неё, это якобы неконструктивная, разрушительная оппозиция. И власть боится её и давит. Примеров - море. Ярчайший из них последний.

Элла Памфилова, авторитетнейшая фигура в делах правозащитных, в конце июля оставила пост председателя президентского Совета по содействию институтам гражданского общества и правам человека. «У неё просто кончились силы бороться с этими чудовищами», - сказал член этого Совета, секретарь Совета журналистов РФ Михаил Федотов. А чудовища эти – послушные олигархам властвующие бюрократы. Потому лучшие люди и бегут от власти, живущей в двойном стандарте.

И вот хочешь или не хочешь, а трактат трактатов кричит: народ стонет, народ устал, народ обессилел, народ болен, равнодушие, пофигизм и соглашательство определяют парадигму жизни, всякая власть приватизируется, великая Россия исчезает. Это не я говорю. Так говорят учёные, доказательно говорят. И «речь идет об обществе, уже лишенном внутренней энергии. Об обескультуренном, по существу о безжизненном обществе, пораженном пассивностью умирания» (Ю. Афанасьев). С денежных вершин этого, конечно же не видно. Сознательно не видно (помните ельцинское: собака лает, караван идёт)? И как обновлённому закону о полиции в таком обществе работать? Вновь обрастать томами подзаконных актов? И станет ли общественность пользоваться законными правами, если народ молчит от бессилия перед властью?

Ничего удивительного в том, что реформа милиции в большей степени затрагивает интересы народа, нежели самой милиции, даже и при её коррумпированности. И в то же время именно с этой реформы только и возможно реформирование управления страной, в которой чиновников в 4-5 раз больше, чем в стране, которую мы потеряли, в которой управление имитируется валом отчётности и ничто не додумывается до дна, а оправдывать свою необходимость чиновникам нужно друг перед другом снизу доверху, но никак не перед народом.

Ещё вопрос: а что за милицейской реформой? Ведь следом и параллельно с ней нужно реформировать и МВД, и надзорную и судебную системы, и безопасность страны в целом. И уж неизбежно вносить болезнейшие для госдепов изменения в УК и УПК (ваши ставки растут, господа лоббисты!). Признает ли власть такую необходимость, не убоявшись самоурезания, но в радении за эффективность закона? Хотя первая ласточка уже есть: теперь погоны полицейского отягчают совершенное им преступление. Но и здесь не без вопросов. Милицейско-полицейская служба по определению связана с риском, самоотверженно защищая, оказаться в ряду обвиняемых. Не уйдут ли из органов при этом лучшие люди на лучшие хлеба, где нет рисков?

Ещё вопрос. Любой не прочь посудачить о милиции: и такая она и разэтакая, в том числе и геройская, что очень и очень важно, даже важнее всего. Однако же все признают её необходимость и необходимость её улучшить. И её положение тоже улучшить. А что сами милиционеры о новом законе думают? Не те милиционеры, которые при учёных степенях и званиях (эти-то как раз и публикуются), а те, кто пашет в своих отделах и отделениях, на своих участках, внутри народа, а не в Госдуме или на кафедре? И вот тут очень и очень даже не понятно, почему это обсуждение нового закона определено только до середины сентября? Да и вообще, почему ещё и в отпускное время, когда множество толковых ментов по СНГ разлетелось, а то и вовсе в заграничных турах?

Вопросов ещё множество, да места в газете мало, пора подытоживать. Из всего сказанного очевидно: каждому из нас нужно глубоко осознать, что пофигизм и равнодушие в корне недопустимы. Что без непрестанного улучшения себя любимого общество не улучшится, а без противостояния глупости страна распадётся, как она уже чуть не распалась от поворота северных рек. Против этой планетарной глупости советской власти восстала тогда горстка интеллигенции. Весь мир следил за битвой, в конце концов глупость не состоялась из-за обнищания СССР, но стратегическое время было выиграно. А угроза поворота рек ещё сохраняется в горячих головах под холодными кепками. Так и с новым законом. Угроза его растворения в болоте равнодушия и успокоенности будет сохраняться, пока мы не станем оживать. Усилиями одной только власти былое величие России не вернуть. Пишите нам. Обсуждение проекта мы намерены продолжить.