Так сложилось, что мемуары пишет совсем небольшое количество людей: те, кто добился определенных высот в своей жизни, совершил подвиг, что-либо построил, создал, привнес и так далее. Большинство же не берутся излагать на бумаге свои воспоминания. Возможно, они не считают свою жизнь какой-то особенной, достойной внимания современников, а тем более, потомков. Но, скорее всего, они даже не думают об этом. У людей просто не возникает мысли зафиксировать свою биографию, и потому не пишут.

Настоящие воспоминания самой обычной женщины Домны Николаевны Каневой - не плод тщеславия. Эти аккуратные записи об этапах жизни Домны Николаевны вел ее старший сын Михаил Андреевич Ламдо. Судя по обращению к представителям компетентных служб в конце тетради, женщина просила помочь ей восстановить справедливость. Она всего лишь хотела сказать, что честно работала много лет, и ее трудовой стаж гораздо больше того, что учтен при начислении пенсии.

Нам неизвестно, как откликнулись на просьбу соответствующие органы. В возрасте девяноста лет ушла из жизни Домна Николаевна, нет в живых и ее детей. Но остались записи с воспоминаниями и несколько фотографий, которые передала в редакцию внучка труженицы тыла.

Кому-то рассказ тундровички может показаться незначительным. На самом деле он говорит об очень многом. Здесь - история великого государства. Государства, которое распоряжалось своими гражданами в одностороннем порядке, без учета их личных интересов, возможностей и мнений. Здесь - жизни людей, которые, подчиняясь власти, трудились героически и самоотверженно. Автор воспоминаний - всего лишь одна человеческая единица многомиллионного советского народа. Но без этого человека и других, таких же незаметных, забытых, ушедших в прошлое, не было бы дня сегодняшнего в том виде, каком он достался нам, живущим сейчас.

Не знать историю страны - стыдно. Знать историю страны только по учебникам - мало. Поэтому рассказ о жизни простого человека - это много. Действительно, много. Поэтому, читайте:

«Меня зовут Домна Николаевна Канева. Девичья фамилия Хороля. По национальности - ненка. Я родилась 9 января 1920 года. В метрике местом  рождения записан поселок Лабытнанги Приуральского района. Еще до начала войны вышла замуж за хорошего человека Андрея Ламдо. Родила двух детей. Жили мы в тундре. Вместе с нами в стойбище жила семья моего младшего брата Ильи.

Когда страшная весть о нападении фашистов пришла в тундру, уполномоченные из военкомата забрали Андрея и Илью в солдаты. Больше родные их не увидели. Они не вернулись с войны. Моего старшего брата тоже отправили на фронт, но ему повезло вернуться после победы в 1945 году. Из наших мест многие ушли воевать, сейчас даже не могу перечислить всех по именам. Немало времени прошло с той поры, но хорошо помню, как осиротела разом тундра без наших мужчин. Большинство из них погибли в боях, остались лежать в чужой земле.

Наши стойбища относились к совхозу «Воркутинский». В конце 1941 года была объявлена всеобщая трудовая мобилизация женщин, подростков и непризванных на фронт мужчин. В то время мобилизацией в совхозах занимался представитель из города Салехарда по фамилии Покровский. Этот начальник был по профессии зоотехником. Дело свое знал хорошо. Несмотря на то, что был русским, понимал оленей как настоящий ненец. Он настоял, чтобы все работоспособные люди трудились на пользу Родины.

В мирное время я была только хозяйкой чума, а в войну стала пасти оленье стадо, встала на место воевавших мужа и брата. Трудно было. Каждый человек, выходивший на дежурство в стадо, выполнял обязанности не одного, а нескольких сразу. Через некоторое время привыкла к такой большой нагрузке. Люди тундры никогда не были лентяями. Только честно работая можно было сытно накормить семью, одеть домочадцев в теплую одежду, обменять на фактории мясо на муку и другие продукты. В тундре воровать негде. Обмануть некого. С ранних лет мои родители приучали нас, своих детей, помогать им во взрослой работе. И девочки, и мальчики знали, как пасти оленей, как выхаживать оленят или заболевших животных.

Большие изменения наступили в 1943 году. Дело было так. Покровский выбрал четыре стада оленей из совхоза «Воркутинский». Затем собрал пастухов, в их числе была я, и бригадиров. Приказал нам вести стада в лесотундру Пуровского района. Ориентиром движения был поселок Тарко-Сале. Выезжали целыми семьями, даже с грудными малышами. Покровский обеспечил аргиш продуктами. Дал нам все, что мог добыть в то сложное время для питания взрослых и детей в течение нескольких месяцев. В проводники нам дали мужчину, мы называли его Ясовеем.

Ясовей вел нас целую зиму. Мы каждый день кочевали с одного места на новое. Только сильный буран мог остановить нас на кратковременную стоянку. Все наши бригадиры и пастухи были неграмотными. Где этот Тарко-Сале и что это за поселок - никто не знал. Питались мы по строго установленной норме, но продукты все равно быстро заканчивались. Бывало так, что после дня каслания на ужин не было ни хлеба, ни чая. Разрешалось забить одного оленя. В бульон для сытости добавляли чуть-чуть крупы. Были дни, когда кушать было совсем нечего. Я давала детям вместо еды и воды снег, чтобы обмануть голод они сосали сосульки. Во время перехода умер мой младший ребенок. Сынок Миша чудом выжил.

В долгой и трудной дороге полуголодные уставшие люди полностью зависели от Ясовея, полагались на его знания и интуицию. Проводник справился со своей задачей. Он смог привести оленей и людей в Пуровский район весной 1944 года. Не понимаю, как он находил верную дорогу. Помню, что мы каслали через Уральские горы, проходили через Салехард и Воркуту.

Поселок Тарко-Сале был тогда очень маленьким. Среди деревьев стояло всего  несколько домов - контора совхоза, школа, больница и баня. Главным средством передвижения были олени. В Тарко-Сале мы поставили свои чумы. Здесь мы тоже продолжали работать. Всю весну каждый день ручной пилой пилила дрова и развозила их населению. Еще мне было сказано развозить воду во все организации, в жилые дома и даже районному судье. С начала лета 1944 года вместе с пожилыми мужчинами стерегла стадо. Нашим бригадиром был Федор Алексеевич Рочев. Я считалась пастухом, но мне приходилось работать и возницей на транспортных оленях. Возила почту и другие грузы в Харампур и Халясовую.

Когда объявили об окончании войны, все вокруг очень радовались. Ждали перемен. Только первые годы после войны мало отличались от военных. Так же много работали, так же голодали порой. Только очень больно было понимать, что враг побежден, а наши мужчины так и не вернулись домой. Всю жизнь помню об убитых на войне муже и брате. Не могу забыть их. С годами, когда вспоминаю прошлое, стала мысленно благодарить пастухов, вместе с которыми пережила тяжелые годы войны и послевоенного периода. Спасибо вам, Тимка Федо, Маквань Эль, Ханюбтю Вась. Вы были хорошими друзьями, хорошими оленеводами, в моей памяти вы остались хорошими людьми.

Осенью 1947 года совхозные начальники сказали, что мне в числе других пастухов предстоит отогнать два оленьих стада в Самбургскую тундру. Два месяца - ноябрь и декабрь -  шли с оленями. Зимой 1948 года была пастухом в бригаде Андрея Николаевича Вокуева, потом меня отправили поваром на лесозаготовку. Затем опять вернули на стойбище.

Когда мальчики-подростки стали взрослее и смогли заменить женщин в оленеводстве, я переехала с сыном в Самбург, решила остаться в этом поселке навсегда. Здесь я вышла замуж во второй раз. Моим мужем стал Абрам Иванович Канев. Родились еще дети. До взрослого возраста дожили двое - Федор, 1953 года рождения, и Мария, она с 1955 года. На новом месте тоже не сидела без дела. Для совхозных нужд я шила нюки, гуси и малицы, тобоки и кисы, сушила камусы. В то время пушномеховой мастерской не было, приходилось работать дома. Потом стала трудиться звероводом, выращивала голубых песцов. Их через мои руки прошло тысячи и тысячи. Детского сада и яслей тогда еще не организовали, дети всегда были со мной, требовали внимания. Сложно было. Я вскоре после замужества овдовела во второй раз. Осталась одна с детьми. Муж умер, когда они еще совсем маленькими были.

Было трудно, но я никогда не позволяла себе работать плохо. Стыдно было бы и перед людьми, и перед государством, и перед самой собой. Совхозное руководство ценило мою ответственность, видело мое трудолюбие. Каждый год мне вручали почетные грамоты, благодарности. Была награждена орденом Трудового Красного Знамени, моя фотография не раз была на окружной Доске почета. Совхозом «Пуровский» в те годы руководили сначала Николай Иванович Вануйто, а затем Павел Данилович Канев. Наш совхоз был известен на весь округ, знали его во всем Советском Союзе. Работы самбургских мастериц красовались на Всесоюзной выставке достижений народного хозяйства в Москве, песцовые шкуры имели большой спрос не только в СССР, но и за границей. В этом есть и мой личный трудовой вклад. 

Только жалко, при оформлении пенсии оказалось, что данных о моей работе и в звероводстве, и в оленеводстве в послевоенные годы нет. Мне сказали, что все книги приказов сгорели при пожаре в конторе совхоза, и надо было самой вовремя отслеживать все записи. Надеюсь, что сведения о моем трудовом стаже все-таки попали в районный архив. Я так думаю, была бы грамотной - не было бы в жизни так тяжело. Сейчас у меня все внуки взрослые, подрастают правнуки. Говорю им, чтобы учились, были образованными. Время другое настало. Войны нет. Голода нет. Когда такая благодать была? Учиться надо, ума набираться, профессию получать. Жизнь тогда иная у них будет, хорошая, не та, что мне выпала».