«Мы бросим все, что имеем, все золото, всю материальную мощь и ресурсы на оболванивание, и одурачивание людей.

Человеческий мозг, сознание людей способны к изменению. Посеяв в России хаос, мы незаметно подменим их ценности на фальшивые и заставим их в эти фальшивые ценности поверить... Мы найдем своих единомышленников, своих помощников и союзников в самой России. Эпизод за эпизодом будет разыгрываться грандиозная по своему масштабу трагедия гибели самого непокорного на земле народа, окончательного необратимого угасания его самосознания...

Из литературы и искусства мы, например, постепенно вытравим их социальную сущность, отчуждим художников, отобьем у них охоту заниматься изображением, расследованием (исследованием), что ли, тех процессов, которые происходят в глубинах народных масс.

Литература, театры, кино, пресса - все будет изображать и прославлять самые низменные человеческие чувства, мы будем всячески поддерживать и поднимать так называемых художников, которые станут насаждать и вдалбливать в человеческое сознание культ секса, насилия, садизма, предательства - словом, всякой безнравственности.

В управлении государством мы создадим хаос и неразбериху, незаметно, но активно и постоянно будем способствовать самодурству чиновников, взяточников, беспринципности, бюрократизм и волокиту возведем в добродетель. Честность и порядочность будем осмеивать – они никому не станут нужны, превратятся в пережиток прошлого. Хамство и наглость, ложь и обман, пьянство и наркомания, животный страх друг перед другом и беззастенчивое предательство, национализм и вражду народов, прежде всего вражду и ненависть к русскому народу, – все это мы будем ловко и незаметно культивировать, все это расцветет махровым цветом.

И лишь немногие, очень немногие будут догадываться или даже понимать, что происходит. Но таких людей мы поставим в беспомощное положение, превратим в посмешище, найдем способ их оболгать и объявить отбросами общества...

Мы будем расшатывать, таким образом, поколение за поколением... Мы будем драться за людей с детских, юношеских лет, будем всегда главную ставку делать на молодежь, станем разлагать, развращать, растлевать ее».

Директива ЦРУ США 1945 г. Из Доктрины создателя и первого руководителя ЦРУ Алена Даллеса

У этого «документа» есть немало версий, самая яркая из которых — и самая и неожиданная. Якобы это КГБ, т. е. наши чекисты-аналитики приписали эти слова Алену Даллесу, чтобы подвигнуть Президиум ЦК ВКП(б) на выстраивание непроницаемого «железного» занавеса между СССР и всем западным миром. Даже и хотелось бы верить в эту версию (ах, каким КГБ был бы умным!), но не верится. Особенно потому, что поначалу занавес формировался втайне от глаз и ушей народных, а особенно же потому, что после победы СССР в Великой Отечественной и Второй мировой советские чекисты уже не нуждались (даже и при Хрущеве) в таком дешевом способе укрепления своих властных позиций в государственной пирамиде. Скорее всего, это правда. Не в том смысле, что эти слова принадлежат Даллесу (нигде не зафиксировано), а что легче и проще всего в ту пору было Америке свалить свое отношение к СССР не на политика, а на своего функционера, как бы скрывая тем самым агрессивную суть и цели своих истинных политических устремлений. Да и зачем бы надо было аналитикам КГБ запускать такую дезу, если еще в 1946 году идеолог зарождающегося американского глобализма (сегодня он на белом коне!) Збигнев Бжезинский открыто заявил: теперь (т. е. после войны) стало ясно, что победить Советский Союз нападением извне невозможно. Это значит, что побеждать коммунизм нужно изнутри. То есть через подрыв духовных, культурных и нравственных основ большевистского общества, посредством внедрения разрушительных для него идей и ценностей по самому невинному и самому доступному коридору — культурному, через навязывание советскому народу квазикультуры, антикультурных, антиколлективистских ценностей в блестящих упаковках. Именно он и создал теорию конвергенции как подаваемое выгодное миру, а на самом деле разрушительное сближение двух антагонистических систем. Вектор подрывной, разрушительный, конечно же в руках у системы проникающей, глубоко изучившей слабые места системы принимающей. Изучили. И воспользовались. И ахнули от неожиданности, с которой достигли результата. И убедились в гениальности теории конвергенции: развал Советского Союза начался не с застоя и перестройки, и даже не с падения «железного» занавеса (не путать с «Берлинской стеной», хотя это и явления одного порядка), а с рассасывания нашей культуры, с вымывания из нее народных нравственных корней сначала ручейками (сквозь «железный» занавес), а потом (и сегодня!) сплошным потоком квази- и антикультуры, насаждаемой Западом и творящей (по Даллесу) наших творцов этой антикультуры. И по сей день, завороженные западными (от Америки идущими в первую очередь) либеральными «ценностями», мы не удосуживаемся разобраться в их природе, в сути самого либерализма — так сильно нас согнул большевистский тоталитаризм. Большевики потому и пали в холодной войне, что перегнули народ через колено. Перегибая, не задумывались над тем, что потеряют в конце концов. А потеряли все. Как и диссиденты, у которых никакой будущностной программы не было. (Но это так, в скобках.)

Даже людям с умом безыскусным нетрудно усвоить суть либерализма прежде всего в простом сравнении с социализмом. Идеология либерализма выстроена на индивидуализме, идеология социализма (а коммунизма тем паче!) — на коллективизме. В либерализме человек рассматривается как отдельный атом. Либерализм выстраивает общество, исходя из индивидуума. Коммунизм (а это идея неумирающая) — исходя из коллектива. В либерализме концепция человека — это представление о человеке как существе несоциальном. У нас, до развала СССР и позорной гибели КПСС, было все с точностью до наоборот. Тот же безыскусно мыслящий скажет: ну потому и погибло все, что было с точностью до наоборот. На поверхности так. Но суть глубже.

Западный либерализм со всеми его атрибутами победил в нашей стране в первую очередь потому, что выстраданный наш социализм во все большей и большей степени уходил в руки политической элиты, первой в нашей стране заразившейся либерализмом и первой же распавшейся на самоустраивающиеся индивидуумы. Здесь впору целую лекцию читать об оппортунистическом разложении КПСС и о генном содержании оппортунизма в организме всякой партии, всякой управленческой структуры. Не станем, зато напомним: оппортунизм с латинского — это приспособленчество, соглашательский поиск личной или корпоративной выгоды, скрытый индивидуализм.

Отсюда понятно, что культурные основы, культурное содержание общества индивидуалистического и общества коллективистского различны и сопоставимы лишь по форме, но никак не по содержанию.

Либерализм, породив торговое общество потребления и насадив потребительский императив постсоветской России, создал и потребительскую культуру, главная особенность которой заключается в отрыве человека от его нравственных корней, по сути — от Родины. Экономическая основа капитализма — свободный рынок. Экономическая основа социализма — всеобщий труд на благо людей, на благо своей страны. Предтеча либерализма Адам Смит писал, что у торговца нет родины, он может поселиться в любой стране. Родина там, где он умножает свое богатство. И в этом — квинтэссенция той западной культуры, которая проникла еще в советскую Россию и разрушает нашу современную культуру, визжа о преимуществах рынка, но уже прибитая этими преимуществами в нынешнем глобальном финансово-экономическом кризисе.

Но вернемся к нашим баранам. Российская, и русская в том числе, культура никогда не была монолитной. Даже при мощнейшей фундаментальной, всем миром признанной, основе в литературе, музыке, живописи, науке исторически наша культура все-таки оставалась конгломеративной. В какой стране был серебряный век? Где родина акмеизма, футуризма, модернизма и кубизма? А чей «Черный квадрат» затянул в себя все последующее развитие живописи и искусства в целом? Не потому ли Элвис Пресли и «Битлз» («Жуки») и легли у нас на удобренную почву? А ведь с них все и началось, и теперь мы в попсе, как собака в блохах.

Я не зря привел присномапятных битлов. Понятно: проникновение западной идеологии в нашу, советскую, началось с культуры (диссиденты возникли чуть позже). А в условиях «железного» занавеса что всего проще для ее проникновения и что всего проще для восприятия? Музыка. Но, разумеется, не классическая и не народная. Развлекательно-потребительская. Как важнейший и неистребимый атрибут общества потребления. Важнейший и тончайший из инструментов управления общественным сознанием. Мало того: ведь в музыку еще и слова укладываются (вбиваются!). Но разные.

Василий Лановой сказал: «Ничего не знаю выше военной песни» (нашей, разумеется). Я бы сказал больше — выше советской песни. Это непревзойденный в мире культурный пласт, нынче засыпанный современной попсой. В какой еще стране, у какого еще народа, в чьей еще культуре возможно было  бы в двух коротеньких строчках выразить не квасной, не приказанно-заказанный, а искренне-народный патриотизм:

«И здесь мы слово Родина

Впервые прочитали по слогам».

Спойте — заплачете. Какие же это поэтичные, какие чистые, какие высокие строки! (И Дунаевский каков!)

Да, уважение к власти, любовь к Родине — и как Родину, и как родную культуру, наряду с Западом продолжила убивать еще и афганская война. Причем наповал всех — девятнадцатилетних рядовых и крепких командиров. Западные идеологи плясали, Бжезинский руки потирал: то ли еще будет. Еще вспомните мои слова: он у них, как у нас Ленин, не один памятник они ему еще отольют.

У культуры много истоков, и все они — системные. Именно своей системностью они и поставили культуру в положение системообразующее, например, такой системы, как нация. Это так называемая историческая рефлексия, причем объективная. Первейший из истоков — этнообщинный, этносоюзный, этноединый — общий жизненный уклад с обязательными табу, предназначенными для самосохранения этноса. Это первичный, еще примитивный уровень культуры. Второй уровень — более высокий, но такой же фундаментальный (и по сей день).

Он возник с появлением искусства, т. е. во-первых, с умением делать то, чего до тебя не делали, во-вторых — со стремлением выразить свое отношение к окружающему миру, свое видение и понимание его. Оба эти источника первородны и неразделимы. Именно в них уходит своими корнями, с одной стороны, все последующее развитие человечества в его цивилизованных реалиях, с другой — самоидентичность народов, свято оберегаемая самость принадлежности человека к своему народу. Это, опять-таки, тема отдельной статьи, главное же, что Россия в ней занимает свое (здесь нет первенства) исключительное по отношению к другим место. И развивалась наша Россия всегда именно в своей исключительности. Здесь надо бы приводить в доказательство имена наших мировых гигантов от искусства и науки, но газета же не резиновая!

Феноменально, выдворив из страны лучшие умы России, большевики затем одумались и не стали сбивать Россию с ее культурного исторического пути. Удивительно, но: признали, и сами встали на этот путь и создали (повторяюсь) непревзойденную в мире свою советскую культуру. С жертвами и потерями, даже глупостями, но: не посмели не признать русский народный дух, величия и мировой значимости русской культуры. Потому-то и незабываемо, что в Советском Союзе, обществе с полулживым официозом, все еще зримой была душа народа и даже при жесточайшем партийном диктате искусство в целом оставалось искренним вопреки этому диктату. Примеров, я думаю, приводить не надо — их океан.

70 лет КПСС была руководящей и направляющей силой общества, что и было закреплено в брежневской Конституции. Доруководилась и донаправлялась до всенародной ненависти. А ненависть — плохой советчик. И в результате мы забыли: ведь именно ЦК КПСС крепко понимал значимость культуры. Выстроив партию в главный скреп государства, партийные бонзы отчетливо сознавали, что их государству нужен скрепленный народ, и что главный скреп для народа — это культура. Но они же и понимали: чисто большевистской она быть не может, чтобы выжить и состояться, ей надо базироваться на историческом, культурном наследии. Разумеется, в партийных парадигмах, дозировано. Но и этого хватало для сохранения духовного и нравственного здоровья народа, для поддержания его веры в «светлое будущее», для самосохранения тогдашней властной элиты в том числе. Нынешняя же элита самоубийственна. Даже и при том, что у олигархов и чинороссов денег в офшорах на пять поколений вперед. У них нет Родины. Они уже мертвы для народа. Но пока еще правят. В том числе и культурой.

Говорить о культуре широко, свободно и проникновенно хочется, но никаких страниц на это не хватит. Главное здесь — обидно, что Россия в попустительстве властей с вершин мировой культуры сползает на дно культуры потребительской.

Сравните:

Я вас любил. Любовь еще быть может,

В душе моей угасла не совсем.

Но пусть она вас больше не тревожит.

Я не хочу печалить вас ничем...

— это Россия имперская.

Услышь меня, хорошая,

Услышь меня, любимая,

Заря моя вечерняя,

Любовь неугасимая...

— это Россия советская.

Чем выше любовь —

тем ниже поцелуи...

— это Россия сегодняшняя.

Но это же далеко не все! Мы забыли про музыку-зомби, мы забыли про «бух-бух» и децибелы. Станислав Говорухин свое выступление в «Московском комсомольце» от 13.01.09 закончил словами великого нейрохирурга Александра Коновалова: «Чем больше децибелов, тем больше имбецилов» (т. е. дураков). Говорухин заключает: «Коновалов знает, что говорит, он всю жизнь работает с мозгом».

Если музыка, как мы уже говорили, а речь вовсе не о классике (это для Богом избранных) — самый доступный и простой канал воздействия на личностное и общественное сознание, то тогда где проспект, по которому таковое воздействие продвигается? Есть и это.

Из всех искусств самым главным для нас является кино. Кажется, так говаривал Владимир Ильич. «Для нас» — это означало для большевиков. И как же был прав Ульянов — для наших политтехнологов, олигархов и чинороссов кино (читай — ТВ) по-прежнему остается главным из искусств, плюс на нем попсовая муть, ибо она является же и властною попоной на сознание народа. После «Обитаемого острова» и «Дома-2» говорить о нашем кино и ТВ стыдно. И никакие культурно-умные ночные вкрапления на ТВ, никакие редко-хорошие фильмы, никакие микрофоны с Михаилом Веллером общей картины не меняют. Картина маслом: «Упадок культуры и упадок народа, потому что ему все пофиг, потому что «бабло побеждает все».

Конечно, можно продолжать взывать к возврату нашей молниеносно теряемой культуры, подчеркивать, что все еще жива тончайшая прослойка людей, идущих на Спивакова и Мацуева, в «Табакерку» и на «Таганку», читающих не только Пелевина, но даже и Ключевского, ценящих не инсталляции, а реалистическую живопись — но все это лишь глас вопиющего в пустыне до той поры, пока не окультурятся власть и народ. Очень редкие, крайне редкие люди сегодня признаются в своей любви к Бетховену и Шопену, Рахманинову и Скрябину, Фету и Тютчеву, Дейнеке и Глазунову... Пардон, Рафаэля и Микеланджело, Толстого и Достоевского, Баха и Вивальди любят все по правилам, так научили.

Но: большие сомнения, однако, на счет окультуривания власти. Все ее действия говорят об обратном: она уже рекрутирована в «золотой миллиард», и будет там на задворках — это уже не я говорю, так говорят западные аналитики, уважающие Россию и любящие нашу культуру и народ. В подтверждение к сказанному по простоте читайте журнал «Профиль», газету «Коммерсантъ», да тот же «АиФ». Даже «Огонек» не мог пройти мимо беспардонности нашей власти. Ну а если залезете в Интернет — тогда, после ученых выкладок, думайте сами. Но не забывайте: вертикаль власти — это ось пирамиды, на которой нижняя ступень многократно отражает все, что на верхней. То есть красавец на вершине пирамиды очень даже не похож на себя в ее основании. Это закон, и его не перепишешь НИКАКОЙ РЕВОЛЮЦИЕЙ. А чтобы вершина в своем основании не искажалась, выходит окультуриваться нужно и основанию, имя которому — народ.

Культура, если она не развивается целенаправленно, оставляет после себя пустыню. Кажется, так записал на полях Карл Маркс. Сегодня же в России стихийно и целенаправленно развивается антикультура. Она-то и ведет нас в квазибудущее.

Я молю Бога, чтобы та тончайшая культурная прослойка общества, о которой говорилось выше, не рассыпалась на автономные индивиды, не ослабла, а только бы укрепилась. Настоящие историки подтвердят: именно она и вытаскивает свои народы из пропасти, даже под риском быть поруганной и угнетенной, ибо она всегда жертвенна. Но при наблюдаемом бескультурье нашей власти погибнет и сама власть, и не скрепляемого культурой народа, русского народа, тоже не станет. А будем мы полукитайцами, полуарабами, полуамерикосами.

И кто этого хочет?

Да, мы знаем: у народа есть еще один скреп — последний и, к счастью, устоявший перед советской властью. Это Русская православная церковь. Но она только восстанавливается, до былого её влияния на общество и государство еще очень далеко. Судите сами. 65 процентов россиян позиционируют себя в православии. Но только 10 процентов из них посещают храмы. А  ведь до революции практически вся Россия была воцерковленной, а власть веровала не показным порядком. Для преодоления формализма в вере нужны десятилетия, нужна смена поколений, а вместо диктата — внутренняя потребность в Боге. Но как раз тут-то и главная заковыка: былая российская соборность отрицается и грубо попирается капиталистическим индивидуализмом с прямым участием подавляющего большинства государственных институтов. А народ, как говаривал Пушкин, по большей части безмолвствует.

Есть еще и казачество, также способное выступать в качестве скрепа народа и государства. Сила мощная, но исторически не стержневая, а нынче еще и пугающая власть политическую, олигархическую и государственную. В целом казачество возродилось, но прежнего своего места в жизни страны еще не заняло. Только выжидать здесь не приходится. Наоборот, всем нам нужно казачество всемерно поддерживать и способствовать успешному завершению этого процесса.

И в закрепление пройденного. Любая система, худо-бедно ли, но существует исключительно в опоре на содержащиеся в ней сложно-подчиненные, вытекающие друг из друга, системообразующие факторы. Сама же система пребывает в постоянном противоборстве с факторами разрушающими, сидящими в ней априори, т. е. с момента возникновения системы. Это закон единства и борьбы противоположностей, закон той самой диалектики, которую как раз-то и надо изучать именно по Гегелю, ведь мы давно уже не красные пролетарии.

Все государствообразующие факторы вырастают из факторов нациообразующих, эти же вырастают из факторов народообразующих, которые, в свою очередь, вытекают из факторов этнообразующих. А вот эти последние базируются на факторах культурообразующих, повторимся: культуросберегающих и культуроразвивающих. И именно эти факторы глубинны, первопричинны, а главное — фундаментальны. А что бывает с домом при разрушении фундамента, рассказывать не надо. Дико, однако, что фундамент сами жильцы и разрушают, а идет все с верхних этажей, безумно умножаясь на нижних. Полагаем, и это очевидно. Обиднее же всего, что разрушающих факторов становится все больше, а образующие и сберегающие тают на глазах.

Фазиль Искандер:

— В сознании многих джаз победил Бетховена. Джаз как бы говорит: дело обстоит не так серьезно, как думал Бетховен. Но дело обстоит именно так, и даже еще серьезней. Человечество постепенно дичает, хотя технический прогресс и маскирует одичание душ. Ужас в том, что одичавшие люди создают свою массовую культуру, еще более способствующую их одичанию. Миллионы бывших неграмотных людей стали полуграмотными и втянуты в политику. Полуграмотный человек покинул один берег, но не выплыл на берег общечеловеческой культуры.

Некто, прочитав эту статью, сказал: впечатление такое, что написана она человеком, который устал жить. Отвечаю: я не устал жить. Я устал НЕ ЖИТЬ в созданных нашей властвующей элитой условиях НЕ ЖИЗНИ. Комментарии, я полагаю, излишни, разве подчеркнуть только, что «элита» эта напрочь рекрутирована в «Золотой миллиард», и ей нужны государство исключительно для неё и народ исключительно раболепный.

Как-то в разгар шоковой гайдаровской терапии мне довелось беседовать с директором Института цитологии и генетики СО РАН (г. Новосибирск) академиком Шумным. Мне было важно подчеркнуть значимость для нашего района и Ямала в целом результатов многолетних исследований, проводимых у нас потрясающим энтузиастом и патриотом своего дела Людмилой Павловной Осиповой – зав. лабораторией молекулярной и эволюционной генетики человека. Но большей частью мы говорили и скорбели о судьбе России.

Неожиданно Владимир Константинович уперся взглядом в меня и заявил: «А знаете, я надежды не теряю. Представьте только, вот уже больше тридцати процентов лучших мозгов из нашего института (Осипова не даст соврать), да и из всего Академгородка утекли за рубеж. И что вы думаете? На их место встали новые, и ничуть не хуже. Россия неисчерпаема, наш генофонд неуничтожим!»

Умом Россию не понять.

Аршином общим не измерить.

У ней особенная стать –

В Россию можно только верить.

Уверен, ещё и сегодня многие воспринимают эти тютчевские строки по-школьному, не окультурено, в том смысле, что нет в мире такого ума, которым можно понять, распознать Россию. Поэзию не расшифровывают, как не поверяют музыку алгеброй.

Тютчев сказал нам другое: Россию воспринимать и понимать нужно в первую очередь душой – мы самостные, других таких на планете нет. Это как и с Китаем: много народов со схожи разрезом глаз – а не китайцы. Последние две строки в этом четверостишии следует читать по-другому.

Под особенностью «стати» Тютчев подразумевал не красоту необнакновенную, а божественную суть России. Под слов же «можно», говорящем о том, что вера в Россию – это последнее и доступное, что обеспечивает человеку возможность не терять своих исторических корней, достойно исполнять свое высшее предназначение, кроется императив «нужно», а слово «только» само просится превратиться в «крепко». И расшифрованные эти две строки предстаю перед читателем всей своей истинной сутью:

У ней божественная стать –

В Россию нужно крепко верить.

Именно это и завещал нам Фёдор Тютчев. Именно этого нельзя отдавать на разграбление никому – ни президентам, ни премьерам, ни министрам, ни олигархам, ни депутатам, ни дуракам. Не отдадим – выживем. Вот вам и лучик надежды.